Мугоджарские горы в Казахстане — еще горы, продолжение Урала. А вот их южные отроги, Чушка-куль, только называются, горами, это скорее бугры и увалы. Вдоль них с запада, устремляясь к Устюрту, змеится сухая речка Чеган, в которой вода течет весной да после случайных и редких дождей — осенью. Но в глубоких промоинах, как в маленьких озерах, она держится все лето. Это волчьи, кабаньи и птичьи водопои. Звери приходят пить ночами, птицы прилетают днем. Ранним утром несутся к воде стремительные стайки рябков и саджи. В полдень, когда белеет над степью небо, слетаются со всех сторон орлы.

Белое небо, белая глина, белая соль, седая полынь — темноперые птицы под слепящим солнцем издали кажутся совершенно черными. Ближе становится различимой разница в расцветке наряда: те, что посветлее, коричневые,— молодняк; а старые птицы в буром пере почти без всякого рисунка. Чем темнее орел, тем ярче кажется у него желтизна по краям большого рта. (Орлы «желтороты» всю жизнь. Это не воробьи.)

Несмотря на зной, птицы не торопятся напиться, как бы ожидая еще не прилетевших. Иные изваяниями стоят на видных местах, а большинство кружит в несколько ярусов над степью, словно убеждаясь, что никто не помешает им утолить жажду. Постепенно орлов становится столько, что всех вместе уже можно назвать стаей, от общего внимания которой на километры вокруг не ускользнет что-либо подозрительное.

В полном молчании кружат орлы над раскаленной степью, наверное, понимая действия и намерения друг друга взглядом, и лишь изредка из белизны небосвода донесется негромкий, хрипловатый клекот, лающий крик с прибавкой вороньего карканья. Значит, кому-то понадобилось отыскать или позвать своего, подать сигнал о большой добыче, предупредить о чем-то всех, а может быть, прибавить удали перед стремительным падением к земле.

Если бы не орлы, полуденная степь выглядела бы совершенно безжизненной. Как может она прокормить столько крупных хищников? Может. Просто эти часы не их охотничье время. Степные орлы — ловцы сусликов, и в жару их добыча отсиживается в прохладных норах, потому что солнце для этих зверьков так же страшно, как и орел, и только в начале и в конце своего дневного пути позволяет оно попастись суслиному народцу.

Хищные птицы обычно берут свою добычу с лёта, нередко промахиваясь на броске. Степной же орел, как суслятник-профессионал, освоил оригинальный способ ловли, при котором

неудачи случаются лишь у начинающих. Он знает, что у суслика в каждой норе лишь один вход-выход, и куда зверек юркнул при опасности, оттуда же, малость успокоившись, он выйдет, чтобы голод утолить или спрятаться в более надежном убежище, в норе-доме. Наметив среди пасущихся грызунов жертву, пернатый охотник не всегда стремится схватить ее с налета. К тому же и сам взрослый суслик не промах: запасных норок на его участке достаточно, и он мгновенно заюркивает в ближайшую. Орлу того и надо: он ложится чуть поодаль от входа и терпеливо ждет. Со стороны — не птица, а вросший в землю темно-бурый дикий камень. У суслика и терпения не хватает, и сообразительности, чтобы узнать в неподвижном валуне свою смерть. К тому же его успокаивает и поведение родичей-соседей, которые орла не видят вовсе. И, внимательно оглядевшись, он вылезает совсем, чтобы продолжить прерванное занятие. Второй встречи с орлом у него уже не будет. Внезапное оживление «камня», вырастающего чуть ли не вчетверо, на мгновение парализует волю жертвы, а бегает орел не хуже собаки… Когда же молодое суслиное поколение начинает покидать родительские норы, с охотой становится еще проще.

Есть у степного орла и другая добыча, и стервятником он тоже может становиться при случае, и снулую рыбу ест, но суслики для него прежде всего: он отыскивает этого зверька даже там, где его не могут обнаружить специальные зоологические экспедиции.

Еще тридцать — сорок лет назад немногочисленные в ту пору охотники-промысловики определяли сроки массового пробуждения желтого суслика в актюбинских степях по началу пролета орлов, которые вторгались в воздушное пространство северного Приаралья не поодиночке, а сразу большими стаями. Ныне, к сожалению, об этом приходится говорить лишь в прошедшем времени, и вряд ли кому из современников посчастливится испытать неизгладимое впечатление от свободного полета такой стаи…

Орлы прилетали в середине марта, когда степь еще лежит под девственно-белым снеговым покровом, углаженным ветрами до такой звенящей плотности, что некованый конь под тяжелым всадником оставлял на блестящей поверхности едва заметные следы; а солнце, уже теплое и яркое, отражается от нее как от зеркала. Орлу над такой степью лететь и рискованно, и утомительно: от долгого махания крыльями, которые более удобны для парения, птица быстро устает, а чтобы продолжить путь, нужен и отдых, и сытный корм. Корм есть: суслики вовсю хлопочут о продолжении рода, шныряя по соседним норам. Но в эти полузимние-полувесенние дни над степью нет даже самых малых восходящих токов воздуха, которые могут нести тяжелых птиц без затраты их собственных сил.

А орлы летели. Досрочную навигацию им открывала железная дорога Средняя Азия — Оренбург, на которой через каждые восемь километров — разъезд, через сорок — станция. В пристанционные аулы, поселки, городки весна приходила на несколько дней раньше: затоптанные перроны, расчищенные пути, засыпанные золой дворы и улицы солнце освобождало от снега задолго до того, как бралось за такыры, барханы и солончаки. И уже до полудня над маленькими разъездами поднимались в безоблачное небо мощные токи нагретого воздуха. Их-то и научились использовать степные орлы для раннего продвижения на север.

Когда орлиная стая появлялась над станционным поселком, птицы летели так низко, так устало взмахивали длинными крыльями, что казалось: вот-вот начнут цеплять ими о провода, о ветки уличных карагачей и оттяжки банной трубы. Но именно здесь взмахи прекращались, и орлы по широкой спирали начинали набирать высоту, уже не шевеля крыльями. Такому парителю, как степной орел, вполне достаточно скорости восходящего тока воздуха всего полметра в секунду, чтобы за несколько минут превратиться в птицу не крупнее ласточки. А каждые сто метров высоты позволяют ему без усилий преодолеть в безветрие более полутора километров, а при попутном ветерке — и все два.

Ночь орлы проводили не на снегу, а на телеграфных столбах. Когда-то никаких столбов в степном пейзаже не было и цари птиц отдыхали на каменных бабах, на могильных курганах, с которых горизонт раздвигался пошире. Потому и столбы— удобные насесты — понравились орлам сразу. Вслед за линиями связи по бывшим вольным просторам разбежались местные и магистральные ЛЭП. Пока низковольтные проводе висели на деревянных столбах, птиц не било электротоком. Бетонные же столбы с начинкой из железной арматуры стали для орлов и других крупных пернатых смертельной опасностью. Не браконьерство, не распашка целинных степей привели степного орла в «Красную книгу СССР», а электрификация, авторы которой не посоветовались с орнитологами. Ведь конструкция защитного устройства крайне проста, но орлы продолжают гибнуть на проводах и сегодня.

В давние, благодатные для степных орлов времена общим правилом для них было строить гнезда на земле. Это не уютная и теплая постройка, а невысокая и широкая куча из веток, каких-то ошметков, сайгачьих или овечьих ребер, сложенная лишь для того, чтобы под яйцами и птенцами была не голая глина. Гнездо такое видно издали и конному, и пешему, потому что птицы мостят его на каком-нибудь возвышении, бугорке, кургане, на развалинах могил, чтобы и самим, не взлетая, видеть далеко вокруг. В Черноземье степняки гнездились когда-то на старых соломенных стогах. Известно несколько случаев, когда эти орлы выводили птенцов в гнездах на деревьях, но скорее всего не собственной постройки, а в пустующих и еще крепких жилищах своих соседей орлов-могильников.

У хищников обычно греют яйца самки, а самцы кормят наседок. У степняка орел, кажется, совсем не заботится, сыта или нет орлица, или же подкармливает ее от случая к случаю. Она охотится для себя сама, не теряя гнезда из вида и всегда успевая к нему, если нужна защита. Разве что непогода не позволит даже ненадолго оставить яйца. А обычно она без опаски доверяет их солнцу, пока то не успело подняться высоко и раскалить землю и воздух. Птенцов же оба родителя кормят с одинаковым усердием, и пока орлята не оденутся в перо, отец и мать в полдень спасают их от перегрева своей тенью.

Перезвоны жаворонков в поднебесье неотделимы от весеннего степного пейзажа. Больше всего разновидностей этих птиц проживает именно в зоне степей, хотя некоторые из них проникли в пустыни и горы. «Полномочный- представитель» семейства обитает даже в тундре. Но где бы ни жили жаворонки, всюду им по душе открытые горизонты.

 Хотя все жаворонки стремительны и неутомимы в полете, по сути своей, это птицы сугубо наземные: у них длинные и сильные лапы, благодаря которым они превосходно передвигаются по земле. А земля не только кормит птиц, но и укрывает их гнезда. Здесь, на земле, они проводят большую часть своего времени. Только самцам в пору свадеб на земле не сидится.

Всю зиму жаворонки огромными, иногда многотысячными стаями кочуют по южным окраинам степной зоны, в полупустынях, предгорных районах.

 Почти всегда в этих «коллективах» представлены птицы сразу нескольких видов. С приходом весны стаи неудержимым потоком устремляются на север и с прибытием в гнездовые районы, как по мановению волшебной палочки, распадаются. Самцы быстро делят сферы влияния, захватывают гнездовые территории и по целым дням, непрерывно распевая, парят в воздухе над своими участками — зазывают на них самок. По части сложности, разнообразия и продолжительности токовых полетов, а также по богатству их музыкального сопровождения у жаворонков определенно нет соперников. Пристрастие самцов к воздушной акробатике в конце концов привело к тому, что крылья у них стали более длинными и острыми, чем у самок.

• Белокрылые жаворонки строят гнезда на земле. Вначале птицы выкапывают неглубокую ямку под укрытием пучка травы. В ямке, обычно вровень с краями, они устраивают лоток из сухой травы и стеблей полыни диаметром приблизительно 10-12 и глубиной 5-8 см.
• Первые кладки полевых жаворонков появляются уже в конце апреля. Если возвращается холод и выпадает снег, самки героически продолжают насиживание и часто вполне благополучно дожидаются потепления.
• Лесной жаворонок и в самом деле живет в лесу, точнее, на окраинах леса: вблизи полян, вдоль опушек, в редколесье или негустом молодом лесу. Юлой эту птицу прозвали за ее песню: она не очень сложна и звучит как бесконечное и монотонное повторение слога «юли».
• Монгольский жаворонок — самый крупный и нарядный. Область его гнездования в России ограничена небольшим участком степей в Забайкалье. Здесь это одна из самых многочисленных птиц: плотность населения доходит до 50 пар на квадратный километр.
• По звучности, мелодичности и разнообразию пения степной жаворонок стоит на голову выше всех своих сородичей.
   Начиная петь, самец круто поднимается вверх метров на пятьдесят, некоторое время летает кругами, а затем почти по вертикали падает в траву.
• Хохлатый жаворонок часто живет рядом с людьми. Повсеместно в зоне степей и полупустынь это непременный обитатель сельских населенных пунктов, предпочитающий их окраины, места содержания скота, проселочные дороги.
• При постройке гнезда на склоне рогатые жаворонки не только выкапывают ямку глубиной до 8 и диаметром до 14 см, но и устраивают по ее внешнему краю бортик из кусочков земли, навоза и камешков. Общий вес этих материалов может составить 160 г.
• У самцов рогатого жаворонка в гнездовую пору развиваются наседные пятна, однако участие в насиживании представителей сильного пола носит скорее символический характер. Основную работу здесь выполняют самки, просиживающие на кладке почти две недели, а сидеть им приходится и в холод, и в дождь, и в снег.

Ленок ведет сходный с тайменем образ жизни. Красивый, смелый хищник. Растет медленно, к 10 годам утяжеляется всего до двух килограммов или немного больше. Особо крупный ленок весит 6 килограммов. Смело берет блесну, рыбку, «мышь», лягушку, червя. Однако период жора сменяется продолжительным покоем, когда он не соблазняется никакой приманкой.

Когда-то на Тунгуске мне приходилось ловить ленков помногу, но очень короткое время — в конце, апреля и начале мая, сразу после ледохода, и в октябре, перед осенней шугой. Но промышлял я их без спортивного интереса и волнения: переметом. Теперь такие снасти запрещены, а были они удобны тем, что и ловили хорошо, и времени требовали мало: проверить, снять улов и наживить сотню крючков — часа хватит, а то и меньше. Утром и вечером. Работает же перемет круглосуточно,

Мы часто не ведаем причин и истоков наших симпатий. С перемета снимал я почти в равном числе как ленков, так и сигов. Но сиги забирали почти всю мою радость, потому что представлялись они мне много красивее, да и были вкуснее. Для других же рыбаков, напротив, именно ленок — воплощение совершенства: и красив, и интересен, и силен. Формой тела он изрядно смахивает на тайменя или горбушу: оно плотное, прекрасно обтекаемое, я бы сказал, стремительное. Спина лиловато-темно-серая или бурая, не то медно-фиолетовая, с золотистым отливом, бока серовато-серебристые, брюхо белое. Верхняя половина тела в затейливо и густо разбросанных мелких черных пятнах.

Весь теплый период года ленки и сиги привольно живут в горных реках, осенью же путешествуют в Амур, где активно промышляют рыбью мелочь с ноября по апрель, а как только очищаются ого льда родные им горные реки — устремляются вверх по течению…

К брачному сезону ленок, как старший его собрат по образу жизни таймень, наряжается: вся мелкочешуйная риза темнеет, на боках расцветают красные ягоды, на нижних плавниках крайние костистые лучи ярко выбеливаются, а сами плавники покрываются нежным малиновым налетом.

Нерестится ленок весной в верховьях горных рек: в конце апреля — в сравнительно теплых приамурских краях и месяцем позже в Приохотье. И мигрирует он из Амура на свою холодноватую родину уже в брачном наряде, который я имел возможность рассматривать на снятых с перемета в апреле-мае «женихах» и «невестах». Но в те давние юные годы всякие красоты трудно доходили до моего сознания, и далеко не с той обостренностью, которая пришла в пору взрослости…

А увидеть ленка по-настоящему мне довелось почти через двадцать лет. Во время экспедиционного охотоведческого обследования бассейна Бикина, когда моим проводником был нанаец Федя Уза. Мастер на все руки, опытный охотник, заядлый рыбак. Это он помог мне познать многих горных рыб, в том числе и ленка.

Забрались мы как-то с Федей на моторке в глухие строгие верховья Бикина. Безлюдные, угрюмые, день и ночь шумящие бурными потоками… Имелась у нас дозволенная специальным разрешением десятиметровая капроновая сетка-путанка — в собранном виде она свободно вмещалась в сумку из-под противогаза, а весила всего килограмм.

Удивился я обилию ленка на Бикине в первый же день плавания по нему. Под вечер Федя тихо причалил лодку к узкому заливу под сводом сплевшихся вверху крон деревьев, мы перегородили его устье сеточкой, потом осторожно поплыли на шестах в тенистую вершину залива. Я тихо любовался зелеными зарослями трав в нем, чистым галечным дном и глыбами обомшелых камней… Федя же видел совсем другое. Осматривая это дно своим необыкновенно острым наметанным взглядом, он полушепотом сообщал: «Ленки… Крупные… Много…»

А от вершины к устью мы поплыли шумно, подгоняя приютившихся в этом раю рыб к звонко шумевшему Бикину шлепками по воде шестов… В сеточку напуталось два десятка ленков, они скрутили ее жгутом, и во много-много раз больше ушло в речку.

А было самое начало июня, ленки лишь недавно отнерестились и еще «не сняли» с себя брачное одеяние… Вот в тот вечер я впервые по-настоящему и рассмотрел эту рыбу во всей ее красе. Она, конечно, не затмила моей любви к карасю, но в сердце ей местечко нашлось.

В самом деле, как можно было не любоваться плотно сбитым телом сильной, стремительной и красивой рыбы леопардового окраса, сияющей текучими бархатистыми просверками, с удивительно чистыми и прозрачными красками на плавниках! А какая стройность, какая обтекаемость, какие идеальные для рыбы пропорции! И как он незаметен со своей пятнистостью на фоне речного дна!

…При ярком свете костра в темной ночи Федя первым делом «замастрячил» себе талу — из мелко нарезанных кусочков рыбы, сдобренных солью, перцем, уксусом и еще чем-то, — и уплетал ее с уморительной торопливостью. А тем временем для меня, ничего не понимающего в нанайских рыбных блюдах, у костра зрели на прутьях шашлыки из цельных ленков, и они же шкворчали на сковородке… Ел я их с аппетитом.

В последующие дни Федя изредка ловил ленков спиннингом, но ни он, ни я не испытывали отрасти к блесне, предпочитая ей незатейливую удочку.

…Чаще всего приходится читать рассказы рыбаков-просветителей о блеснении «ярого прожорливого хищника ленка», на худой конец — ловле его на живца. Однако он далеко не столь хищен, как, скажем, щука или таймень. Ленок почти всеяден — разве что пища растительного происхождения ему чужда. Рот у него сравнительно невелик, зубы слабоваты и их не так много. Рыбья мелочь, главным образом сорная — бычки, пескари, гольяны, горчак, реже молодь хариуса, жереха, коней да налимов — в его меню. Зимой наш герой кормится, правда, в основном востробрюшкой да малой корюшкой, а вот с весны излюбленный его харч — всевозможные водные беспозвоночные: личинки поденок да ручейников, в гораздо меньшей мере веснянок и стрекоз. Иногда в его желудок попадают хирономиды, круглые черви, мелкие моллюски… По свидетельству амурских ихтиологов, в теплое время года рыба в питании этого якобы «ярого хищника» занимает всего-то 18 процентов кормов.

Прожорлив ли он? Напраслина! Немало пришлось мне в то плавание с Федей и потом — с другими — распотрошить ленков, и каждый третий был с пустым желудком, да и у других он оказывался полунаполненным. Правда, ночью на «мыша» эта рыба ловится хорошо, но, думается, не от жадности это, а оттого, что зверюшки очень не часто попадают в его нутро. Даже лягушкой редко когда выпадает ему полакомиться.

И все же ленок небезгрешен. Главный ущерб от него весною, когда мигрирует он в горные реки, навстречу же ему толпами сплывают мальки кеты… Очень много их оказывается в леночьих желудках, а сколько бы их вернулось сюда же взрослой кетой!

Ленка подцепить на удочку просто: наживку хватает смело, заглатывает глубоко. Гораздо труднее его найти. Федя знал их «квартиры» — омуты у скал и на крутых поворотах, ямы возле старых заломов да около устьев ключей и ручьев, глубокие закоряженные заливы. Здесь они отстаивались, всплывая кормиться ночами на соседние проточные мелководья. Мой спутник чутьем угадывал, где присесть с удочкой, и я не помню случая, чтоб мы возвращались на табор без связки отличных ленков.

Но еще заметил я, что блеснил этих рыб Федя по чистой воде на перепадах глубин, где быстрые шумные потоки соседствуют со спокойной тихой глубиной или зеркало плеса выходит к рябому плеску переката.

…В сентябре, как только начнет осень затейливо раскрашивать лесную зелень, вместе с опавшей листвой поплывут по течению рядом с тайменями да хариусами и ленки. Они словно знают, что тяжелые льды и наледи скоро скуют малые реки до дна. И плывут ленки в основном до амурского глубоководья, редко когда останавливаясь на зимовку в ямах крупных притоков Амура.

Ленок (Brachymystax lenok)

Но при этом ленок не спешит: в удобных местах задержится и на неделю, и на другую. Жир нагуливает. Пока осенняя шуга не подстегнет. А вот обратный путь весной проделывает в быстром темпе: торопится в свои родные пенаты, жизнь в которых начнется с нереста. В верховья горных рек ленки приходят, когда продукты размножения находятся у них в стадии дозревания. Самки несут в разбухшем чреве от 4 до 18, а то и 20 тысяч икринок.

Взрослыми ленки становятся обычно па 5-6 году жизни, когда вырастают до 40-45 сантиметров и набирают кило-кило двести веса. У этой «молодежи» икринок около 4 тысяч. Так свидетельств пот ихтиологи, в подробностях знающие амурскую рыбу. В других регионах обширного ареала, охватывающего просторы Азии от Алтая и Оби до Колымы и Корейского полуострова, ленки почему-то не так плодовиты: в бассейне Байкала — 2-3 тысячи икринок на самку, на Колыме — 4,7-7,5 тысячи… Впрочем, нужно иметь в виду, что ленок до сих пор изучен все-таки недостаточно. Да и причины есть тому! Впервые о нем научному миру сообщил П. С. Паллас в 1773 году, привезя его как невидаль с Енисея. В фундаментальном труде Брема «Жизнь животных» о ленке — ни слова. Не оказалось его и в капитальной книге Л. П. Са-банеева «Жизнь и ловля пресноводных рыб». Даже в толстых томах «Жизни животных», выпущенных в Москве в 1939 году большой группой ученых под редакцией таких корифеев, как академик А. Н. Северцев, профессора В. К. Солдатов, Б. М. Житков и другие, ленку уделено всего четырнадцать общих строк…

Ленок не относится к категории важных промысловых рыб, и потому ихтиологи особым вниманием его не балуют. И не потому ли ученые долго спорили, один или два вида ленка обитают в сибирских и дальневосточных реках? В последние годы вроде бы доказано, что два — тупорылый и острорылый, но… надолго ли? Систематиков постоянно лихорадят споры, они не так уж редко открывают новый вид или «закрывают» прежний.

Но вернемся к ленку — мы его оставили только что вернувшимся в верховья горно-таежных рек. Вес икры в самках составляет в среднем 14 процентов общей массы рыбы. Икринки довольно крупные — диаметром 4-5 миллиметров, оранжево-желтые, тяжелые, но не клейкие. Нерестится эта рыба около месяца, откладывая и оплодотворяя икру несколькими порциями. Икромет — на неглубоких участках рек с умеренно быстрым течением и галечным дном, при температуре воды 5-7 градусов.

В почти ледяной воде жизнь в икринке развивается около месяца, а то и дольше. Личинка появляется с большим желточным мешком, запасов которого хватает на две недели. Ну а потом малек, подстерегаемый бесконечными напастями, начинает самостоятельную жизнь.

К своей первой осени молодь ленка вырастает до 10-: 12 сантиметров. У нее, конечно, нет сил для дальних миграций к Амуру, и зимует она в своей колыбели, лишь приспустившись вниз до достаточно глубоких ям. Трудно зимует, и многие особи гибнут от голода или вымерзают.

Растет ленок медленно. От года к году сначала вытягивается на 6-7 сантиметров, а потом — на 4-5. Пятилетний едва достигает 40 сантиметров длины при 600-800 граммах. Щука, пестрый толстолобик или сазан в этом возрасте заметно тяжелее, а кета вырастает всего за 3-4 года вон до какой солидности!

10-летний ленок тянет округленно два-два пятьсот, через 2-4 года он утяжеляется до трех-четырех кило. Пишут, что рекордсмены в мире этой братии достигают 8 килограммов, но мне не приходилось видеть крупнее 6-килограммовых.

Средние размеры амурского ленка теперь невелики. В. 30-х годах в низовьях Амура они были еще значительны — около полуметра, без малого два килограмма. Но уже через десятилетие эти показатели резко упали — до 36 сантиметров и полукилограмма. А все потому, что слишком активно его ловили разные любители легких заработков, и частенько ловили варварски — перегораживали в начале осени реки и вылавливали в них нередко рыбу начисто. Весной же почти столь активно брали ее сетями и неводами на миграционных переходах. И вот результат: в 1941 году в бассейне Амура промысловики добыли 2065 центнеров ленка, а через семь лет — в два раза меньше. В 50-60-х годах заготовки оставались на уровне 500-750 центнеров. Примерно в два раза .больше этого ловили любители.

В книге рассказов Петра Комарова «Золотая удочка» упоминается о том, что некий дед-амурчанин за два часа махалками из лунок выудил 170 ленков. По мешку рыбы за час ловили запросто. Происходило это в начале 40-х годов. Но тот дед был недоволен: что, мол, теперь за рыбалка! Вон раньше за день по возу ловили!

…Не берите во внимание мое некоторое пренебрежение ленком как рыбой: оно, конечно, субъективно. Народ же эту рыбу ценит, и ценит с полным на то основанием. Мясо его считается сочным, вкусным, Экирным. Он хорош в свежем, соленом и копченом виде. Умело посоленная икра мало уступает кетовой. В печена — 14-15 процентов целебного жира. Из кожи шьют прочную непромокаемую обувь… И, видимо, не зря махальщики да спиннингисты за одного ленка дают пару щук того же веса.

…Множество светляков памяти пожизненно напоминает о том, что видел я, пережил когда-то с удочкой. В тех воспоминаниях есть и связанное с ленком.

Возил на моторке как-то по Бикину меня уже упоминавшийся Сергей Ахтанка — средних лет, спокойный и степенный нанаец из Красного Яра. Как и все нанайцы, он любил, знал и умел брать рыбу. Разную. Но всему прочему, и даже охоте на тайменя, предпочитал ловлю ленка удочкой… Недавно узнал я, что трагически погиб в тайге Сергей, и потому всплывает и проясняется в памяти всякое, с ним связанное, а больше всего — его страсть к ленку и умение его поймать.

…Причалили мы к берегу, поставили палатку, попили чаю. «Пойду ловить ленков», — спокойно заявил Сергей и пошагал. Встал и пошел с пустыми руками. Я вспомнил мощнейшую экипировку хабаровских рыбаков и спросил: «Чем и как ловить-то ленков будешь?» «А пойдем, посмотришь», — был мне невозмутимый ответ.

…Первым делом Сергей отыскал леночий дом — затененную яму под невысоким, но крутым берегом у старого залома. Срезал орешниковый хлыст и обстругал его, из фуражки достал леску с крючками, соорудил удочку. Отошел от берега, осмотрелся, разломал пень и набрал горсть короедов, потом стал копать руками землю и за десяток минут насобирал дождевых червей… Уселся у берега, наживил крючки, забросил их и закурил.

Сидит, клубя дымом, на поплавок смотрит вроде бы спокойно, даже равнодушно, да глаза его выдают: в них просверкивают искорки азарта… Но через минуту, когда вздернутое удилище изогнулось, а натянутая леска со свистом зарезала воду, сотворяя пузыри, лицо Сергея расплылось радостью и счастьем. Он не спешил вытянуть рыбу — лишь не давал слабины леске и явно наслаждался моментом. Крупный ленок уже пошел с выкрутасами поверху, Сергей же как будто забавлялся… Нет, не забавлялся он — потом я услышал пояснение: «Для меня в рыбалке главное — процесс, а рыба — уже потом».

Разазартившись, я юркнул в лес срезать удилище, а вернувшись, увидел, как мой спутник довольно опускает на длинный кукан из гибкой лозы второго ленка… Порыбачили мы не более часа, а выудили шесть ленков.

Я в тот час наблюдал не столько за поплавком своей . удочки, сколько за соседом, и имелись на то причины. Он был как бы вписан в природу и удивительно гармонировал с нею. Более чем неторопливый в движениях, он не за одной лишь удочкой следил, но осматривал и водную гладь, и стену тайги на другом берегу, и ясное зоревое небо над нею. Наслаждался тишиной и покоем, радовался процессу рыбалки и изредка говорил короткие фразы: «Рыба и рыбалка для нанайца главное»… «Больше всего люблю удить ленка»… «Хорошо-то как, когда клюет»…

А я думал: «У каждого рыбака свои понятия о счастье, но есть у всех них общее: стремление перехитрить рыбу и насладиться ее тугими живыми ударами по туго натянутой леске. Удочки ли, спиннинга или махалки…»

Литература: Сергей Петрович Кучеренко «Рыбы у себя дома». Хабаровск, 1988

Явление радуги всем известно.

Когда солнце у горизонта, мы видим полный полукруг; когда же солнце высоко — только часть радуги у горизонта.

Когда солнце стоит над горизонтом выше 45° (днем и летом), то радуга не видна, так как она уходит за горизонт, однако ее можно обнаружить с самолета: она проектируется на земную поверхность. Иногда наблюдаются даже двойные радуги.

Радугу можно видеть и при лунном освещении, но она кажется нам белой, так как свет от луны очень слаб и наш глаз не в состоянии различать оттенки окраски радуги.

Радуга возникает от преломления и разложения лучей света в каплях дождя. Принято говорить о «всех цветах радуги», но в действительности мы видим только три цвета — красный, зеленый, фиолетовый, иногда еще два цвета — желтый и оранжевый, но они выражены очень слабо.

Яркость радуги и ясно выраженный красный цвет говорят о крупных каплях дождя, в которых происходит преломление лучей света. Следует иметь в виду, что каждый наблюдатель видит не радугу вообще, а «свою» радугу, «свой» круг и венец, потому что эти явления в атмосфере зависят от положения солнца или луны по отношению к главу наблюдателя.

Это семейство более известно как кузовки. Тело у них упаковано в жесткую, коробкообразную кожу, а глаза, рот, плавники выступают через отверстия. Из-за своей странной формы и неуклюжего метода плавания кузовков лучше содержать отдельно, потому что другие рыбы склонны преследовать их. Если им угрожают, они выделяют в воду яд, который убивает все в аквариуме. Иглобрюх и рыба-дикобраз могут надувать свое тело и выдвигать плавники для защиты. Их можно содержать в больших аквариумах.

Кубический кузовок (Ostracion cubicus)

Фото: http://www.starfish.ch/